Контрабанда и маркетплейсы: где сосредоточены реальные потери бюджета, возможные меры

Никита Терехов, CEO и управляющий партнер международного онлайн-ритейлера Dubai Express, о том, почему борьба с контрабандой не должна начинаться с запретов для добросовестных игроков рынка и где бюджет действительно теряет деньги.

В стремлении обеспечить стабильные доходы бюджета государства по всему миру усиливают внимание к импорту и трансграничной торговле. Россия не стала исключением: в общественной дискуссии все чаще звучит тезис о том, что рост онлайн-покупок из-за рубежа может подрывать доходы бюджета и стимулировать контрабанду. 

Эти опасения обоснованы, проблема понятна и имеет давнюю историю. Однако при более внимательном анализе цифр становится очевидно: причины бюджетных потерь лежат не там, где их ищут сейчас, а прямые запретительные меры в отношении добросовестных граждан и цифровых каналов не дадут ожидаемого фискального эффекта.

Где бюджет действительно теряет деньги

Работая на международном рынке, мы регулярно сталкиваемся с запросом на обеление трансграничных поставок. Из-за рубежа хорошо видны реальные товарные потоки — и заметно, что значительная их часть покидает экспортные хабы, включая страны Ближнего Востока, по явно «оптимизированным» схемам, минуя полноценное таможенное оформление. Именно в этих каналах формируются основные риски для бюджета и, возможно, именно эти направления требуют приоритетного внимания.

На этом фоне главный страх российского регулятора — массовый отток средств из-за трансграничной интернет-торговли — выглядит несколько смещенным. Фактические масштабы этого сегмента куда скромнее, чем принято считать.

Объем трансграничной онлайн-торговли в 2025 году составил 440 млрд рублей — это примерно 3,8% от всего объема внутрироссийской электронной коммерции (по оценке АКИТ, в прошлом году он достиг 11,5 трлн рублей). Количество зарубежных посылок — лишь около 209 млн. Такой масштаб физически не способен нанести существенный ущерб ни рынку, ни бюджету.

Совершенно иная картина наблюдается в сегменте организованного серого импорта. По различным оценкам, оборот «карго-схем» достигает $10–15 млрд в год, а ежегодные потери бюджета из-за неуплаты пошлин и налогов составляют 200–400 млрд рублей. Эти объемы несоизмеримы с трансграничной торговлей для личных нужд и именно здесь сосредоточены ключевые фискальные риски.


@Freepik (лицензия INV-C-2024-8250540)

Иногда указывается на опережающие темпы: сегменты трансграничной торговли демонстрируют более высокие темпы роста, чем сам рынок e‑commerce. Однако во многом это объясняется эффектом низкой базы и структурными изменениями потребления, а не исключительно регуляторными преференциями. Даже при таких темпах его доля в общем объеме рынка остается ограниченной и не сопоставимой с масштабами серого импорта.

Для бюджета принципиально важен не темп роста сам по себе, а абсолютный объем оборота. Наибольший вклад в доходы дают именно крупные сегменты — и именно они требуют первоочередного внимания при настройке регуляторных решений.

---

Читайте также: Российский бизнес передал правительству новые инициативы по борьбе с контрафактом на маркетплейсах

---

Маркетплейсы — не источник контрабанды, а зеркало рынка

Контрабандные товары присутствуют в любых каналах продаж: как в офлайн-рознице, так и в онлайн-каналах. Сами по себе маркетплейсы не «производят» нелегальный импорт — они лишь отражают существующее предложение. Более того, по сравнению с неорганизованной розницей, цифровые площадки изначально более прозрачны: фиксируются продажи, идентифицируются продавцы, сохраняются цифровые следы транзакций.

С точки зрения государства это важное преимущество, которое можно обернуть в свою пользу. Цифровые каналы объективно проще контролировать, чем стихийные рынки и офлайн-цепочки с размытым происхождением товара. Поэтому маркетплейсы следует рассматривать не как проблему, а как потенциальный инструмент наведения порядка.

Подобный подход уже реализован в европейской практике регулирования электронной торговли. С 2021 года в Евросоюзе действует система Import One-Stop Shop (IOSS), при которой налоги и таможенные платежи рассчитываются и уплачиваются непосредственно в момент покупки товара на электронной площадке. 

В зависимости от модели поставки используются механизмы delivery duty paid (DDP), когда все сборы оплачиваются заранее продавцом или платформой, либо delivery duty unpaid (DDU), при котором платежи вносит покупатель при получении. В обоих случаях государство переносит контроль в цифровую транзакцию, используя маркетплейсы как инструмент администрирования сборов, а не как объект ограничений.


@Freepik (лицензия INV-C-2024-8250540)

Почему ужесточение для граждан не дает бюджетного выигрыша

Хотя на первый взгляд ужесточение правил для граждан кажется логичным способом увеличить сборы, практика демонстрирует обратное: «закручивание гаек» далеко не всегда приводит к прямому росту доходов бюджета. 

Показательным стал опыт снижения беспошлинного лимита с €1000 до €200. 

По оценке Федеральной таможенной службы, дополнительные поступления в бюджет от этой меры в 2024 году составили всего около 3,5 млрд руб. в год. При этом в 2025-м общие таможенные доходы бюджета сократились на 20%. 

И хотя это снижение обусловлено не только изменением порога беспошлинного ввоза, но и общим падением внешнеторговой активности, косвенное влияние меры также присутствует: сокращение объемов трансграничных отправлений и потребительской активности в этом сегменте ограничивает потенциальный эффект от роста таможенных сборов.

Этот опыт наглядно показывает: формальное ужесточение правил не гарантирует положительного фискального результата. Более того, непропорциональные ограничения часто ведут к потерям в логистике и смежных отраслях и стимулируют уход в серые схемы, что прямо противоречит целям государства.

Обеление вместо запретов: что действительно работает

Итак, если сопоставить масштабы трансграничной торговли для личного пользования с реальными источниками бюджетных потерь, становится видно, где контроль принесет наибольший эффект. Фокус целесообразно сосредоточить на оптовой контрабанде, карго-схемах и других организованных каналах нелегального ввоза, которые формируют основной объем потерь для экономики.

При этом маркетплейсы могут и должны рассматриваться как партнер государства в сфере контроля. Их цифровая инфраструктура позволяет выстраивать интеграцию с ФТС, использовать национальную систему маркировки «Честный знак», внедрять механизмы цифрового подтверждения происхождения товаров и тем самым повышать прозрачность товаропотоков.

Параллельно важно сохранять разумный порог беспошлинного ввоза, избегая резких и непропорциональных ограничений для добросовестных граждан и бизнеса. Дополнительный эффект может дать упрощение процедур уплаты пошлин и налогов через удобные электронные сервисы, встроенные непосредственно в процесс заказа. Экономическая логика здесь проста: когда платить легко, платить становится выгодно.

Да, рынок электронной торговли растет и остается неоднородным. Да, существуют регуляторные асимметрии. Однако механическое ужесточение трансграничной торговли не гарантирует компенсации этих эффектов и, как показывает практика, лишь ускоряет переток оборота в серый сегмент.

Трансграничная интернет-торговля — не угроза бюджету, а управляемый и уже в значительной степени цифровизированный сегмент. При взвешенной настройке регулирования он способен стать не источником потерь, а дополнительным инструментом прозрачности и легальных доходов государства.

Никита Терехов, 
CEO и управляющий партнер 
международного онлайн-ритейлера Dubai Express.

Для NEW RETAIL